.RU

Научное издание - страница 3


.

В процессе развития правовая система достигает состояния, когда для дальнейшего прогресса ей необходимы дополнительные элементы. Субъект рецепции права, используя юридические конструкции: а) существовавшие в других государствах в прошедшие исторические периоды; б) заимствовав их из правовых систем действующих государств; в) существовавшие на территориальном пространстве этого государства в прошедшие исторические эпохи, создаёт условия для самоотождествления правовой системы. При этом рецепция права допустима в том случае, если она не затрагивает основ правовой культуры, содействует развитию национальной правовой культуры.

Прежде всего, необходимо отметить, что любой процесс или явление, в том числе общественный, имеет пределы, границы (меру). Мера в философской трактовке ничто иное, как интервал или диапазон, в границах, которых вещи и явления, изменяясь, сохраняют, тем не менее, единство своих качественных и количественных параметров, то есть остаются идентичными сами себе, самотождественными52.

Есть основания полагать, что процессы, происходящие в праве в результате явления рецепции, не являются локально замкнутыми. Они глубоко связаны и увязаны с культурными процессами.

Необходимо, на наш взгляд, учитывать, что пределы (мера) рецепции права находятся в высокой степени зависимости от объема и границ взаимообмена форм культуры между народами. В свою очередь, необходимо учитывать предположение С.С. Алексеева, что «именно через право воплощается главное, в чём выражается предназначение культуры, - потенциал разума, накопленных духовных богатств творчества, призванных и способных оградить и защитить человека от непреклонных демонических сил природы и общества, от тенденций к энтропии, распаду»53 .

Процесс приобретения одним народом тех или иных форм культуры другого народа, происходящий в результате общения этих народов носит название аккультурации54. В теории права значительную роль в исследовании правовой аккультурации сыграл Норбер Рулан. Им проведён анализ процесса правовой аккультурации в отдельных правовых системах55.

Относительно сферы права, возможно, выделить фрагментарную юридическую аккультурацию и тотальную аккультурацию. Под первой подразумевается обычное явление, проистекающее из повседневных контактов представителей различных правовых систем или семей. Под второй - нечто иное, как непосредственно рецепция права.

Рассмотрим проявление правовой акультурации в России, когда, изменяясь, правовая система сохраняла единство своих качественных и количественных параметров, то есть не выходила за пределы сформировавшейся культурной сферы, а в результате влияния на культуру государства поддерживала её в становлении и развитии.

На основе проведённого анализа, на наш взгляд, не имеет смысла считать «первоначало» русской государственности (правовой системы) «рудиментарную государственную организацию, возглавляемую одной династией, общую религию и национальное имя», данные варягами восточным славянам, без которых не могло бы обойтись слияние разношёрстных племён и племенных союзов в национальную общность56 за рецепцию права. Так как рецепция права обнаруживается, после того как сформировано государство, в котором общественные отношения регулируются на основе нормативных предписаний.

Рецепция права в России проявляется позже и связана именно с развитием культурных отношений молодого Древнерусского государства с Византией. Так, в «первый» период рецепции права в России, отмеченный В.А. Летяевым как «византийское (греко-римское) влияние»57 для привнесения в мораль и нравы древнерусского общества посредством христианства общезначимых гуманистических ценностей («не убей», «не укради», «возлюби ближнего своего, как самого себя»), для развития феодальных отношений рецепция права использовалась в «больших» объёмах, беспредельно и безмерно. Все силы государственной власти, посредством реципированных юридических конструкций, были направлены на распространение христианства, а также на нормативное регулирование феодальных отношений.

Качество и результат рецепции права в России в этот период мы можем видеть сквозь призму развития культуры, анализа её состояния до и после рецепции права на любом историческом этапе развития государства. Например, после «первой» рецепции права культура Руси развивалась по восходящей линии, о чём свидетельствуют исторические факты. Так, при Ярославе Мудром были открыты школы в Киеве, где обучалось более 300 детей. Распространение получила переводная литература. О развитии культуры говорит и тот факт, что в отличие от стран Европы, где литературным языком была латынь, на Руси писали на родном языке. В древнерусских городах, которых до монгольского вторжения было около 300, работали ремесленники 60 специальностей. В этот период складываются различные архитектурные школы58. В отношении развития права необходимо отметить такие, на наш взгляд, положительные процессы как, например, отмену кровной мести и смертной казни по Русской Правде59 .

Таким образом, в «первую» рецепцию права в Древней Руси произошла тотальная правовая аккультурация на основе взаимодействия культуры Древней Руси с культурой Византии.

Правовая аккультурация в другие исторические этапы развития правовой системы России носила многосторонний характер. Так, несмотря, на всю негативность и пагубность монгольского завоевания и золотоордынского ига для культурного, в том числе и правового развития Руси, не произошло тотальной правовой аккультурации. Что проистекло в первую очередь благодаря высокому уровню русской культуры. Однако правовое заимствование сыграло определённую роль в развитии правовой системы вплоть до следующей тотальной «петровской» правовой аккультурации.

Как правило, юридическая аккультурация способствует модернизации права страны – реципиента, право обогащается новыми принципами и юридическими элементами. Однако, как отмечает Н. Рулан, в ряде случаев рецепция чужого права может привести к юридической декультурации. Последняя выражается в том, что прежнее право «отбрасывается», правовая культура реципиента разрушается, в праве возрастает количество противоречий, недопустимых упрощений, что к тому же отнюдь не обеспечивает воспроизведение реципиентом у себя в стране заимствуемой правовой культуры60. Причинами этого, на наш взгляд, может являться то, что каждая отдельная культура имеет свою длительную и уникальную историю. Так, подчёркивая уникальность каждой культуры, Ф. Боас фактически отвергал возможность построения универсальных теорий. В культуре не существует высших и низших форм и, следовательно, понятия прогресса. Такие термины, как дикость, варварство, цивилизация, по Ф. Боас, отражают лишь этноцентризм тех народов, которые считают собственный образ жизни более нормальным, чем у других61 .

Таким образом, юридическая аккультурация вовсе не всегда является для правовой системы безусловным благом, так как может влечь за собой не только развитие последней, но и её разрушение.

Ряд учёных выделяют «три волны» рецепции права в России. Однако, на наш взгляд, в России существовала ещё одна «волна» рецепции права, которая способствовала заимствованию сначала административных институтов, а затем и нормативных предписаний. Р. Пайпс отводит «…монгольскому влиянию важную и даже решающую роль в становлении Московского государства»62. Возможно, самым важным, чему научились русские у монголов, - отмечает Р. Пайпс, - была политическая философия, сводившая функции государства к взиманию дани (или налогов), поддержанию порядка и охране безопасности и начисто лишённая сознания ответственности за общественное благосостояние63 .

Рецепция и её протекание может быть выражена в диффузионном проникновении чужой правовой культуры в страну посредством стихийного копирования субъектами рецепции права чужих образцов поведения; в результате централизованного переустройства правового строя жизни общества публичной властью; в результате правовых реформ собственного государства либо оккупации или колонизации страны «чужим» государством. В результате такого вида рецепции права, могут быть вызваны серьёзные и неизбежные последствия в культурной и юридической сферах, смысл которых может быть выражен термином, взятым из области биологии. Речь идёт о «мутации», характеризующей, как отмечает А. – М. М. Боу, не только экономические, но и другие общественные процессы. Это такое явление стойкого порядка, которое разрушает генетический код живого организма, но пока не предлагает ему нового64 .

Мутационные процессы в первую очередь могут затронуть и сказаться на развитии культуры, потому что культура хранит, транслирует (передаёт от поколения к поколению) и генерирует программы деятельности, поведения и общения людей. Так, В.С. Стёпин отмечает: «В жизни общества они играют примерно ту же роль, что и наследственная информация (ДНК, РНК) в клетке или сложном организме; они обеспечивают воспроизводство многообразия форм социальной жизни, видов деятельности, характерных для определённого типа общества, присущей ему предметной среды, его социальных связей и типов личностей – всего, что составляет реальную ткань социальной жизни на определённом этапе её исторического развития»65 . Так, например, именно через заимствование политических институтов, «чужого» духа государствопонимания в правовую жизнь России в XIII-XIV вв., на наш взгляд, проникает смертная казнь, которой не знали законоуложения Киевской Руси и которая «пришла вместе с монголами»66, что непременно сказалось на русском народе. Именно в этот исторический период в правовой жизни появляются такие слова как «кандалы», «нагайка», «кабала». Здесь мы можем наблюдать как в результате правовой аккультурации посредством заимствования «отрицательных» для культуры норм права ожесточается жизнь народа. Однако и принятые негативные элементы культуры другого народа могут сказываться на правовой системе, вызывать мутации и требовать их разрешения с помощью юридических конструкций.

Но самое худшее то, что «правовые мутации» - это результат искажения реципируемого права.

На современном этапе становления и развития правовых систем отдельных государств возникают мутационные процессы, связанные с искажением реципируемого права. Так, в законодательстве большинства стран Африки, как отмечает М. А. Супатаев, получила закрепление ориентация на автономную личность, соревнование и конкуренцию, что, вопреки ожиданиям западных менеджеров, вызывало не повышение производительности труда, а обстановку психологической напряжённости, дискомфорта и падение производства67. Автор приводит ещё ряд «мутационных» сторон, которые были заимствованы у евро-американской цивилизации и которые, на его взгляд, «…были не способны привести к формированию жизнеспособного целого, при этом привычная социокультурная среда постепенно разрушалась, а новые политико-юридические ценности не воспринимались и не развивались»68. Представляется важным их краткое перечисление, так как многие из них как по форме, так и по содержанию имеют, тождественность с подобными явлениями как российской, так и в других правовых системах.

Во-первых, при оттоке населения из деревень в города, растёт в угрожающих размерах безработица. При этом, несмотря на принятое в ряде стран законодательство о минимуме заработанной платы, удовлетворение современных потребностей, сформировавшихся по примеру модели производства и потребления в промышленно развитых странах, оказывалось всё более недоступным для основной массы населения, лишённой покупательной способности. Снижение жизненного уровня населения в свою очередь убивало стимулы к труду.

Во-вторых, заимствованный в большинстве африканских стран один из основополагающих принципов права в странах Запада – принцип свободы договора – имел очень мало общего с объективной реальностью. Здесь свобода договора в ещё большей степени, чем в западных странах, ограничивалась усилением роли императивных законодательных норм при регулировании договорных взаимоотношений сторон в гражданском и торговом праве, найма рабочей силы и условий труда в трудовом праве. Сюда же относилось и прямое установление цен государственными органами на определённые виды товаров и услуг и т.д. Аналогичным образом корректировался положениями национального законодательства о возможности ограничения права собственности принцип преимущественного развития и охраны частной собственности. При этом не учитывались кардинальные отличия от западной цивилизации африканских культур, коренящиеся в специфике традиционных обществ. И хотя постепенно в процессе колонизации африканских стран появлялась частная собственность, возникали товарно-денежные отношения и связанные с ними юридические институты и социальные антагонизмы - всё это играло подчинённую роль по отношению к принципам оформления межличностных отношений, доминировавшим в традиционных обществах69 .

В-третьих, в африканских странах отсутствовало также и реальное равенство всех перед законом, несмотря на повсеместное закрепление данного принципа в конституциях этих стран. Его осуществлению препятствовали институты межличностных отношений (община, сохранившиеся племенные образования, большая семья, каста, враждующие религиозные группы), просто национальные элементы, «врастающие» в социальный континуум данной этнической общности и т.д., которые сдерживали процессы индивидуализации личности, обретения ею формально-юридической свободы70. Такая организация культурного пространства противоречила условиям формирования «гражданского общества» западного образца, отношений равенства, которые были бы «слепком с отношений товарного производства»71 .

В-четвёртых, правовым системам африканских государств были чужеродны такие идеи-принципы европейской культуры, как: законодательное закрепление народной общедемократической власти; обеспечение преимущественного развития и охраны народной общедемократической собственности на средства производства, закрепление такой системы хозяйства, которая может обеспечить некапиталистическое развитие страны, ограничение эксплуатации человека человеком.

Говоря о мутационных процессах в российской правовой системе, есть смысл увязывать это с культурой, которая в свою очередь зависит от климатических и географических условий, в которых происходит её развитие. В российской правовой системе не могли функционировать различные правовые конструкции других государств, именно по причине географических и климатических условий, возникает одна из причин российской «самобытности». И по большому счёту в период заимствования на субъект рецепции права возлагалась ответственность за дальнейшее развитие заимствованных институтов. Так, например, после того как Пётр 1 отвоевал в 1718 году у Швеции Левонию и увидел там царивший порядок, он велел произвести исследование тамошней административной системы. Исследование показало, что шведское правительство расходовало на управление провинцией размером тысяч в 50 кв. км столько же денег, сколько российское – выделяло на управление всей империей площадью свыше 15 миллионов кв. км. Не пытаясь совершить невозможное и скопировать шведские методы, Пётр разрушил систему управления в Ливонии72 .

Ещё более наглядным примером может являться такое мутационное явление в российской правовой системе как взяточничество. Необходимо отметить, что коррупция в бюрократическом аппарате России не была отклонением от общепринятой нормы. Она являлась неотъемлемой частью установившейся системы управления, что и отличает её от подобного рода явлений в других государствах. И в историческом плане коррупцию, именно в данном виде можно рассматривать как результат соприкосновения с культурой периода татаро-монгольского ига, когда посланцы татарского хана, чиновники, назначенные управлять провинциями, в основном выступали в роли сборщиков налогов.

Как мутационное, можно рассматривать явление, связанное с судебной реформой 1864 г. «Хорошая» идея включить суд присяжных в правовую систему России закончилось тем, что при вынесении вердиктов по политическим делам подсудимых часто оправдывали. Такая «политизация» в целом для правовой системы явилась большой трагедией.

Если юридическое нововведение чуждо культуре - реципиенту, не имеет предпосылок для дальнейшего самостоятельного развития, происходит негативный процесс, названный немецкими учёными У. Симсоном и С. Шенхером «фиксацией инноваций»73. Те или иные плохо совместимые с данной культурой юридические институты и ценности, заимствованные из другой культуры, в новых условиях перестают развиваться («фиксируются»), оставаясь зачастую не более чем знаковой инновацией, или обретают не свойственное им местное культурное содержание.

Пограничными с понятием «фиксацией инноваций», «правовой декультурации», «правовой мутации» является понятие «правовой аннигиляции». Аннигиляция (лат.: ничто, букв. превращение в ничто, уничтожение) – превращение частицы и античастицы при их столкновении в другие частицы, например превращение протона и антипротона в несколько мезонов или превращение электрона и позитрона в фотоны74 .

Рассмотрим некоторые явления, проходившие и протекающие в правовых системах отдельных стран и непосредственно в российской правовой системе, которые можно отнести к правовой аннигиляции.

На протяжении своего развития в большинстве своём государства отдавали приоритет не вопросам культуры, а экономическим вопросам и противопоставляли традиции нововведениям, как будто любая традиция по природе своей противоречила прогрессу. К нему стремились, не учитывая вреда, наносимого тому, что осталось в наследство от прошлого75. При этом искажения и диспропорции воспринимались как отклонение или же отставание по сравнению с экономическими процессами в развитых странах на данный период исторического развития. Единственный способ преодоления этого отставания заключался, в том, чтобы, во что бы то ни стало приспособиться к темпам роста «цивилизованных» государств, используя, в частности, прогрессивные модели политико-правовой организации общества, отождествляемые с универсальными критериями развития. Необходимо отметить, что при таком понимании преодоления отставания развитие рассматривается исключительно с экономической точки зрения, в отрыве от своего исторического и культурного прошлого.

Относительно России чувство «отставания» от других стран усиливалось в период внешней военно-политической опасности или следствием внутренних социальных потрясений, и, как правило, являлось причинами для реформаторской деятельности, с вытекающими последствиями рецепции права. К таким периодам, на наш взгляд, взгляд можно отнести период царствования Петра I, Екатерины II, Александра II.

Зачастую, государства, становящиеся на путь реформирования правовой системы, в том числе и Россия, механически заимствовали элементы правовой системы, о содержании и последствии которых мы говорили в предыдущих разделах исследования.

Механическое заимствование элементов правовой системы является одной из причин правовой аннигиляции.

На современном этапе развития правовых систем правовая аннигиляция наиболее характерно просматривается в странах Африки. Для борьбы с «отсталостью развития» субъекты рецепции права стран Африки предлагали в средине XX века механистически заимствовать элементы правовых систем, которые уже однажды существовали и применялись в правовых системах других государств. При этом сводить весь этот массив к регулированию одного лишь экономического аспекта модернизации страны. Однако в различных правовых системах попытки «мгновенной» индустриализации при застойности других секторов общественной жизни не привели к ожидаемому успеху. Так стремление создать производство на уровне евро-американского в отдельных странах Африки при хронической отсталости сельского хозяйства ни к чему не привели. При этом аграрная сфера оказалась наиболее трудным объектом для проведения правовых реформ и социальных экспериментов в силу устойчивой ориентации крестьянства на воспроизводство хозяйства, имеющего семейно – трудовую основу 76.

В конечном итоге тенденциям правового регулирования посредством механистически заимствованных элементов правовых систем всё более и более противостояла другая, проявлявшаяся в возраставшем сопротивлении традиционного права вытеснению законодательством, а зачастую, как подчёркивает Г.И. Муромцев, и в сохранении его действия за рамками официального правопорядка. «Отсюда – возможность существенных расхождений между официальным и «живым» правом, которому следует значительная часть населения»77. Это неизбежно вело к ещё большему усилению противоречивости нормативной основы правовой системы, что получало отражение и в её динамической части, в частности в механизме реализации юридических норм и применении права. Характеризуя это явление применительно к Африке, бельгийский учёный Ж. Вандерлинден отмечает, что, когда в каждом государстве Африканского континента одновременно сосуществуют многочисленные разновидности права, «в сущности, невозможно говорить о национальном праве как о праве, определяющем единую систему применения его норм к гражданам страны». Напротив, исходя из условий африканских стран и поступков граждан, регулируемых различными «видами» прав в зависимости от их воли, обстоятельств их совершения, личного статуса и в особенности характера и цели поступков, «следует предположить, что правовая система в данном случае состоит из нескольких взаимодействующих разновидностей права, которые применяются в государстве»78 .

В этой связи нашла подтверждение гипотеза А.В. Чаянова о том, что основополагающая, фундаментальная характеристика некапиталистического (семейно – трудового) крестьянского хозяйства, характерного, в частности для большинства неевропейских стран, там, где решающую роль играли и играют природные факторы, - то, что целью его хозяйственной деятельности является не получение дохода в сфере капиталистической прибыли, или какой – то иной форме, как это свойственно крупному предприятию, а всего лишь потребление и воспроизводство хозяйственной основы своего существования 79.

Приведённый пример того, как механическое заимствование влияет на становление правовой системы, является подтверждением существования правовой аннигиляции во многих правовых системах государств мира.

Как правило, правовая аннигиляция является следствием, во-первых, мутационных процессов, происходящих в любом из элементов правовой системы, вызванных не сбалансированностью применения заимствования, повторяемости и преемственности в результате деятельности субъектов рецепции права, во-вторых, социальных потрясений, вызванных полной сменой экономической формации и регулирования общественных отношений посредством элементов «новой» правовой системы, в-третьих, и в основных, механическим заимствованием элементов «чужой» правовой системы.

Что характеризует правовую аннигиляцию в условиях функционирования российской правовой системы?

Возникая, правовая аннигиляция в российской правовой системе исторически носила устойчивый, системный характер, так как «неправильно» применённые элементы инородных правовых систем непосредственно действовали на правосознание населявших страну людей. Именно как правовая аннигиляция, то есть превращение ни во что, отторжение, уничтожение, можно, на наш взгляд расценивать, наступившую после ряда «волн» рецепции права, революцию 1917 года.

В ходе механического заимствования на уровне правовой идеологии после революции 1917 года элементы «новой» правовой системы начали требовать до этого времени не известные конструкции. Субъектом рецепции права эти конструкции были внесены в различные отрасли права. Так, например, в отрасль земельного права Законом о трудовом землепользованием от 22 мая 1922 г80 была внесена конструкция права трудового землепользования, которая оказала стимулирующее воздействие на развитие сельского хозяйства России. Однако последующее правовое регулирование прав граждан на землю, развивавшееся в рамках теории социалистического землепользования, основными принципами которого были: целевой характер права землепользования; устойчивость права землепользования; бесплатность права землепользования 81, привели, на наш взгляд, к отторжению, правовой аннигиляции в отдельной отрасли права.

В других отраслях российского права мы также можем наблюдать послерецепционное проявление правовой аннигиляции. Так, предпринятые в нашей стране после 1917 года попытки публично-правового регулирования в сфере производства посредством планово-административных актов, губительно сказались на товарно-денежных отношениях, в результате, которого был полностью парализован такой важнейший элемент частноправового регулирования, как договор82. Однако, установленные и санкционированные государством в начале 90-х гг. XX в., заимствованные частноправовые конструкции в гражданско-правовом регулировании общественных отношений, без учёта национальных особенностей, то есть без учёта наличия преемственных связей, также оказались в сфере правовой аннигиляции. В конечном итоге, после почти десятилетнего выжидания и «своеобразного» мониторинга государство пытается прийти к формуле, когда частноправовые начала существенно ограничены публично-правовыми элементами, что является, на наш взгляд, ни чем иным как ликвидацией последствий правовой аннигиляции.

Таким образом, в ходе аккультурации возникает правовая аккультурация, которая может протекать в различных направлениях. Наиболее значительными из них являются такие, когда правовая система, изменяясь, сохраняет, тем не менее, единство своих качественных и количественных параметров, то есть остаётся идентичной самой себе, самотождествляется. С другой стороны в результате механического заимствования процессы в правовой системе могут пойти по пути правовой декультурации, при этом вызвать правовые мутации и правовую аннигиляцию.


Е.Н. Лебедева


^ ПРОБЛЕМЫ ПРИОРИТЕТОВ СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ПРАВОСТИМУЛИРУЮЩЕЙ ПОЛИТИКИ*


Приоритет в соответствии с толковым словарём русского языка понимается как самое важное, первенствующее во времени, в открытии положении, идее83.

В отношении приоритетов российской правостимулирующей политики можно констатировать наличие элементов плановости в её развитии. Разрабатываемые федеральные целевые программы, в первую очередь, предусматривают их приоритетное финансирование, что само по себе мощный рычаг развития и стимулирования, а также содержат другие конкретные правовое стимулы.

Подобные целевые программы, активно принимаемые в 2000 – 2005 годах, выступали в качестве стимулирующих для позитивного перенаправления кризисных явлений 90 – х годов в РФ. Именно и в том числе с помощью дозволений, льгот, дополнительных прав разрешались вопросы приостановления роста безработицы, легализации доходов, социального партнёрства при становлении рыночных отношений. Примерами могут служить федеральная целевая программа развития образования (7, 8 млрд. руб.), «Развитие физической культуры и спорта» (3, 1 млрд. руб.), «Культура России» (5, 1 млрд. руб.) и другие.

При выделении, формировании, правовом закреплении приоритетов развития правостимулирующей политики огромное значение отводится их осмыслению, в самом широком понимании, юридической наукой и практикой. Так, например, в выступлении Д. А. Медведева на съезде Ассоциации юристов России выделены приоритетные вопросы деятельности ассоциации: укрепление правопорядка и правовой культуры в обществе, просветительская образовательная работа и международное гуманитарное сотрудничество. Развитие законодательства за последние четыре года было охарактеризовано как активное, без положительных оценок. Отмечались недоработки в земельном, градостроительном законодательстве, препятствующие развитию жилищного строительства. В сфере экологии указано на отсутствие стимулирующих норм для хозяйствующих субъектов по бережному использованию природных ресурсов. Законодательство в сфере малого бизнеса не способствует улучшению предпринимательского климата. Обеспечение прав на интеллектуальную собственность необходимо подкрепить мерами административного и даже уголовного воздействия84.

Широта рассмотрения вопроса о приоритетах современной правостимулирующей политики объективно присутствует в практическом и научном познании. Действительно множество сфер жизнедеятельности требует незамедлительного вмешательства и урегулирования, в том числе, стимулирующими нормами со стороны права. При упорядочении этого процесса необходимо выработать стратегию и тактику формирования и реализации приоритетов.

Согласимся с мнением А. П. Коробовой, выраженном в отношении приоритетов правовой политики в целом, что «в качестве подобных могут выступать только такие достаточно обобщённые ориентиры, которые в равной степени были бы важны как для права в целом, так и для любой из его отраслей, для каждого отдельного направления политики в сфере правового регулирования»85. При этом мы полагаем, что отдельные направления правостимулирующей политики имеют свои собственные частные приоритеты и должны последовательно развиваться для разрешения своих текущих целей и задач.

Для примера можно рассмотреть один из основополагающих приоритетов современной российской правостимулирующей политики -

формирование структур гражданского общества через правовое обеспечение развития экономики, определённое изменение законодательства об общественных объединениях, о местном самоуправлении, о средствах массовой информации и так далее. По решению частных задач в этом направлении можем согласиться с О. И. Цыбулевской, что «стимулируемые и защищаемые правом общественные объединения вместе с другими институтами гражданского общества могут удерживать страну от катастрофы, влиять на происходящие процессы»86.

Ведущими национальными проектами являются здравоохранение, образование, жилищная политика, сельское хозяйство, социальные реформы87. Эти национальные проекты, инициируемые Президентом РФ, имеют конкретные сетевые графики мероприятий по их реализации, в которых предусматриваются механизмы осуществления и финансирования.

В пределах социального стимулируемого приоритетного развития, отражённых в Программе социально – экономического развития РФ на среднесрочную перспективу, нужно двигаться по определённым направлениям, к которым можно отнести: минимизацию крайней бедности путём государственной поддержки в виде льгот, создания дополнительных рабочих мест и т. д.; стимулирование развития первоочередных социальных обязательных благ, такие как медицинское, социальное обслуживание и общее образование.

Чёткое выделение приоритетов современной российской

правостимулирующей политики необходимо для подкрепления положения о социальном государстве, которое отнесено к основам конституционного строя РФ и далее по тексту Конституции РФ находит отражение в различных «социальных» статьях: право на жизнь (ст. 20 Конституции РФ), на труд и его оплату (п. 1 – 4 ст. 37), на отдых (п. 5 ст. 37), на защиту материнства, детства и семьи (ст. 38), на социальное обеспечение (ст. 39), на жилище (ст. 40), на охрану здоровья и медицинскую помощь (ст. 41), на экологическую безопасность (ст. 42), на образование (ст. 43), на участие и доступ к культурной жизни (ст. 44) и так далее.

Реализация принципов, целей, задач развития социального правового государства широко закрепленных в вышеназванных статьях Конституции и законодательстве РФ, реализовывается и за счет роста бюджетных поступлений средств от экспорта российских нефти и газа, что соответствует ст. 9 Конституции РФ и ФЗ РФ «О недрах»88.

Например, в пределах реализации жилищной политики нечётко сформулирован институт социального найма по Жилищному кодексу РФ в части отнесения категорий граждан к малоимущим (ч. 2 ст. 49) и определения их правового статуса. Малоимущими должны признаваться граждане органами федеральной власти, так как делать это муниципальным органам (в настоящее время подобное право в их компетенции) невыгодно во всех отношениях, потому что возникает обязанность муниципальных органов предоставить жилые помещения из муниципального фонда, а также отражает низкую степень развития региона.

Необходимо детальное уточнение и регламентация списка категорий граждан, имеющих право на льготы из государственных и муниципальных фондов при оформлении и погашении кредита на приобретение жилья.

Жилищное и трудовое законодательство могут и должны быть перестроены, например, в части режима труда женщин, имеющих детей.

По справедливому мнению О. Ю. Рыбакова «правовая политика в современном Российском государстве являет собой универсальное и комплексное средство для эффективной защиты прав и свобод личности»89.

Среди разнообразных процедур по реализации проекта «Здоровье» в литературе оправдано предлагается «выработать нормативные стандарты предоставления медицинских услуг с обязательным перечнем лечебно – диагностических процедур и лекарств; ужесточить юридическую ответственность медицинских работников за ненадлежащее исполнение своих профессиональных обязанностей; разработать и законодательно закрепить основные способы защиты прав граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь90»

В реализации проекта «Здоровье» с точки зрения общетеоретических

представлений о понимании права на здоровье в объективном и субъективном смыслах, проявляются мера и вид взаимной свободы и взаимной ответственности личности и государства по согласованию личных и общественных интересов.

Целевая программа в области здравоохранения партии «Единая Россия» подчеркивает стимулируемый путь его бездефицитного развития «соединение высокого качества и доступности медицины возможно при создании бездефицитной системы обязательного медицинского страхования. Застрахованными в такой системе могут быть только лица, за которых уплачен страховой взнос. При этом взнос платится за всех: страховку работающих граждан в обязательном порядке обеспечивают работодатели, а за неработающих граждан платят власти субъекта Федерации, в котором проживает гражданин»91. На наше усмотрение это прогрессивный путь, так как местные власти будут заинтересованы в создании привлекательных рабочих мест для максимального трудоустройства всего населения региона. В данном случае необходимо разработать чёткий механизм ценообразования медицинских услуг, определить параметры при расчёте страхового медицинского взноса на гражданина.

Программа партии Яблоко считает необходимым «сформировать национальную модель государственного медицинского страхования: исключить страховые медицинские организации из системы ОМС как бесполезное звено в системе оплаты расходов за оказанные медицинские услуги; преобразовать фонды ОМС в государственные больничные кассы…, обязав их отчитываться перед органами представительной власти и попечительскими (общественными) советами; перейти от системы оплаты счетов за оказанные услуги на сметное финансирование лечебных учреждений за счёт средств территориальных больничных касс – оплачивать реальные затраты ЛПУ, обновив бюджетные методики, применяемые тарифными комиссиями при региональных управлениях здравоохранения для определения тарифов на медицинские услуги»92. Описанный механизм носит слишком сложный, громоздкий и многоуровневый характер, затруднён в реализации, поэтому вряд ли может быть назван стимулирующим для развития здравоохранения.

Российская партия жизни оговаривает «приоритет государства в оказании квалифицированной медицинской помощи, в регулировании цен на лекарства. В качестве оптимального соотношения между государственной, страховой и частной медициной предлагается пропорция 60%, 30%, 10 %, характерная для развитых стран… В соответствии с рекомендациями Всемирной организации здравоохранения выделение денежных средств на медицину должно составлять не менее 6 – 8% валового национального продукта»93.

В области здравоохранения, наряду с другими мерами предусмотреть конкретные стимулирующие: перечень видов бесплатной медицинской помощи населению, оказываемой государственными и муниципальными учреждениями здравоохранения; перечень категорий граждан, имеющих право на льготы по медицинской помощи и обеспечению лекарственными средствами; перечень важнейших жизнеобеспечивающих лекарственных средств, ценообразование на которые регулируется государством; регулярные бесплатные рейдовые комплексные мероприятия профилактического и диагностирующего направления, проводимые государственными и муниципальными учреждениями здравоохранения.

Стимулирование развития сельского населения целесообразно проводить через максимально стимулируемый доступ крестьянства к сферам жизнедеятельности: здравоохранению, образованию, культуре, торговле, бытовому обслуживанию при обеспеченности системой современных дорог. Обязательно стимулирование модернизационных составляющих сельского труда.

Социальная политика поддерживается и Православной церковью, в подтверждение чего приняты Основы социальной политики Русской православной церкви94, в которых есть указания на стимулы развития, основанные, прежде всего, на вере и возникновении, сознательном формировании позитивного интереса к процессам прогресса и позитивного развития.

Выводом по социальным реформам может служить то, что в основе современного экономического роста лежит творческая инициатива, развитие знаний, научно – технический прогресс, что придаёт инвестициям в человеческий потенциал критически важное значение. Кардинальное увеличение научно – практически обоснованных количественных и качественных показателей наличия стимулов приведёт к действительному прогрессивному демократическому развитию.

Основная проблема приоритетов современной российской

правостимулирующей политики в чётком определении их количества, качества и содержания по сферам жизнедеятельности. При их формировании обязательно изначальное законодательное закреплёние стимулируемого направления развития при чётких выверенных реальных правовых стимулах.


А.Н. Макарова, О.Б. Никифорова


^ АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПРАВОПРИМЕНТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ


В настоящее время в России проводится реформирование различных сфер общественной жизни. Основная цель современных преобразований в государстве – построение «справедливого общества свободных людей»95. Во исполнение данной цели принимаются и уже успешно работают национальные правовые программы, совершенствуются меры, направленные на развитие предпринимательства, проводятся антикоррупционные мероприятия.

С учетом накопившегося опыта, прежних достижений и ошибок, совершенствования юридической техники качество принимаемых государственной властью решений повышается с каждым годом. Но стоит отметить, что эффективность демократических преобразований, осуществляемых в российском обществе, находится в прямой зависимости от качества применения нормативных правовых предписаний96. Главная особенность применения права заключается в том, что это, прежде всего властная деятельность органов государства и должностных лиц.

В научной литературе существуют мнения, согласно которым субъектами применения права наряду с государством и его органами, являются также граждане, и общественные организации. Так, М.С. Строгович, в частности, указывает, что гражданин, задержав на улице хулигана и доставив его в отделение милиции, применяет норму права97. Но мы все же полагаем, что субъектами правоприменения выступает именно государство в лице государственных органов. Только в данном субъектном составе выделение применения как особой формы реализации права является обоснованным, и отличает его от иных форм реализации права. В приведенном выше примере речь идет об осуществлении гражданского долга. Именно государство и его органы являются носителями властных полномочий, которые нередко выражаются в использовании принуждения, санкций, наказаний98.

Государство, через применение права упорядочивает, регулирует, направляет развитие общественных отношений. В нормативных правовых актах устанавливаются случаи необходимости применения права. Применение права осуществляется там, где правоотношение, с учетом его сложности и важности с точки зрения решения задач, стоящих перед властью, может возникнуть лишь по решению органа, олицетворяющего государственную власть, или где правоотношение, в силу различных особенностей, должно пройти контроль со стороны государства в лице его властных органов99.

Правоприменение, основанное на законности, то есть ориентированное на четкое и неуклонное следование правовым предписаниям, есть основа построения в нашем обществе правового государства. Законность в правоприменении - это средство достижения основных целей нашего государства на современном этапе развития. Основная цель заключается в том, что бы Россия стала «...процветающей, демократической страной. Сильной и в то же время комфортной для жизни, лучшей в мире для самых талантливых, требовательных, самостоятельных и критически настроенных граждан»100.

Необходимо отметить, что законность в деятельности органов государства является важнейшим критерием и показателем позволяющим судить об уровне законности и правопорядка в целом в обществе. Современная правовая действительность позволяет сказать о том, что деятельность государственных органов в сфере применения права не всегда отвечает требованиям законности. Рассмотрим причины несовершенства правоприменительной деятельности.

Основные проблемы правоприменения, на наш взгляд, можно условно разделить на две группы: объективные и субъективные. К объективным причинам нарушений в сфере применения права следует отнести несовершенство законодательства, которое выражается в отсутствии регулирования тех общественных отношений, которые в этом нуждаются (пробелы в праве), наличии коллизионных норм, отсутствии четкой регламентации полномочий правоприменительного органа. В перечисленных случаях органу государства предоставляется закрепленная законом свобода выбора одного из нескольких вариантов поведения – усмотрение в применении права. Усмотрение в правоприменительной деятельности позволяет государственному органу использовать инструменты права с учетом сложившейся жизненной обстановки на легальных основаниях101.

Конечным результатом усмотрения субъектами правоприменительной деятельности должно быть вынесение наиболее целесообразного, обоснованного и законного решения. В данном случае коренятся определенные проблемы. В том случае, когда правовые предписания неоправданно размыты и не содержат четких указаний для выбора решения, создаются благоприятные условия для разного рода злоупотреблений и совершения ошибок. Порой для определения границ компетенции различных государственных органов используются формулы "вправе", "может", "на усмотрение". Данные формулы также предоставляют последним субъективное право на усмотрение, то есть дают возможность вариативного принятия решений. Именно эта возможность зачастую является инструментом установления различных административных барьеров для граждан и организаций при осуществлении последними своих прав. Данные формулировки являются предпосылками для развития коррупции.

Пробелы в праве также дают государственным органам право на усмотрение, но в рамках использования аналогии закона и аналогии права. При использовании аналогии закона роль усмотрения не столь велика как при аналогии права. При использовании аналогии закона правоприменитель, как известно, определяет норму права, регулирующую сходные общественные отношения, и применяет ее к конкретной ситуации. Если эта норма права не будет найдена, то тогда применяется аналогия права, то есть общественные отношения должны быть урегулированы исходя из общего духа, смысла, принципов права. В таком случае характер правового усмотрения будет непосредственно зависеть от уровня правосознания и правовой культуры субъекта, применяющего право.

Возникает вопрос: «Где находятся пределы усмотрения в правоприменительном процессе?» При неограниченной свободе усмотрения возможно грубое нарушение закона. Но с другой стороны ограничение усмотрения в отдельных случаях может лишить правоприменителя возможности учесть иные обстоятельства, и как следствие этого, нарушить принцип социальной справедливости. Думается, что путями решения этой проблемы являются конкретизация правовых норм, дифференциация наказания, детализация правовых предписаний, устранение пробелов в праве.

Применение правовых норм является творческим процессом. Соответственно, на решение по конкретному делу будут влиять индивидуальные качества характера государственного служащего, уровень его правосознания и правовой культуры, навыки и жизненный опыт, интеллектуальный потенциал102. Несоответствие должному уровню перечисленных явлений будут приводить и к несовершенству правоприменения. В этом видятся субъективные причины несовершенства правоприменительной деятельности.

Главным субъективным фактором, влияющим на некорректное применение права, на наш взгляд, является отсутствие необходимого уровня правосознания и правовой культуры работников правоприменительных органов. Коррупция, в первую очередь, и есть пример проявления низкого уровня правосознания и правовой культуры.

Для устранения причин, носящих субъективный характер, необходимо обратить внимание на следующие моменты. Во-первых, повысить уровень профессионализма государственных и муниципальных служащих. Одним из направлений будет являться реформа образования. Государственному аппарату современной России необходимы грамотные, компетентные, ответственные кадры. Система образования должна отвечать реалиям современного общества, готовить именно тех работников, которые в первую очередь необходимы государству. В процессе образовательной деятельности студенты должны приобретать не только знания, навыки и умения, но и систему нравственных ценностей.

Во-вторых, необходимо повысить уровень социально-экономических гарантий сотрудников правоприменительных органов, и также повысить уровень материальной, технической базы государственных органов.

Еще одним направлением борьбы с проявлениями нарушений законности в сфере правоприменения является формирование государственной правовой идеологии. «Правосознание не терпит пустоты – какая-то, часто далеко не лучшая идеология, система взглядов его всегда заполнит»103. Современная государственная правовая идеология не должна иметь ничего общего с диктатом, навязыванием. В центре идеологии должен стоять человек, его права и свободы.

Таким образом, процесс правоприменения не лишен ряда проблем. На первый план по нашему мнению выходят объективные факторы, такие как несовершенство законодательства, пробелы, коллизии в праве, отсутствие четкой регламентации компетенции правоприменительных органов. Недостаточный уровень правосознания и правовой культуры также играют негативную роль в процессе применения права. Однако следует отметить, что субъективные и объективные факторы несовершенства в правоприменительной деятельности тесно взаимосвязаны друг с другом. Для достижения желаемого уровня качества применения права необходим только комплексный подход к решению этих проблем. Государство на современном этапе должно уделить особое внимание существующим проблемам в сфере правоприменения. Только достигнув качественного, своевременного и обоснованного применения права, мы можем идти дальше по пути построения правового государства.


Е.Г. Потапенко


^ УНИФИКАЦИЯ КАК СПОСОБ ИНТЕГРАЦИИ ПРАВА


Термин «унификация» (от лат. unio- единство и facere – делать) означает «приведение к единообразию, единой норме, единой форме»104; «подведение чего-либо под единую систему, приведение к единообразию»105.

О.Н. Садиков определяет унификацию как «процесс выработки единых (унифицированных) правовых норм для сходных отношений, независимо от того, в каких правовых формах такой процесс осуществляется»106.

По мнению М.И. Бару, унификация есть «устранение различий в регулировании сходных отношений»107.

И.Н. Сенякин связывает процесс унификации с законодательством и называет следующие предварительные условия осуществления унификации:

- высокий уровень специализации законодательства;

- потребность в унификации правового материала;

- противоречивость законодательства;

- его терминологическая разобщенность108.

В связи с этим Л.Е. Смирнова справедливо отмечает, что унификация – это глубокий и многогранный процесс, «неограниченный только пределами законодательства, и более правильно говорить об унификации в праве. Очевидно, что унификация распространяется на все формы правовой материи: правовые нормы и их структурные элементы, группы правовых норм, институты, отрасли права, нормативно-правовые акты и т.д.»109. И под унификацией она предлагает понимать «осуществляемый правотворческими органами процесс, направленный на обеспечение единообразного правового регулирования сходных (однородных) либо совпадающих (тождественных) общественных отношений в ходе создания или совершенствования нормативно-правовых предписаний или их элементов»110.

С.К. Магомедов указывает, что унификацию в самом общем смысле можно определить как рациональное приведение различных форм к единообразию, к единой форме, к единой норме111.

Однако в юридической литературе имеется и более широкое понимание унификации. Так Н.Г. Доронина под унификацией права понимает движение к гармоничному взаимодействию различных правовых систем или взаимодействие национально-правовых систем, уже достигших определенной степени гармонии. «Унификация права в широком значении этого понятия заключается не в том, чтобы снять различия в правовом регулировании аналогичных отношений в праве отдельных государств, создав единообразные нормы права, а в том, чтобы снять препятствия на пути международного сотрудничества и связанного с ним развития регулируемых национальным правом отношений»112.

Вышеназванные определения указывают на отсутствие в юридической науке единого понимания унификации.

На наш взгляд, следует согласиться с тем, что сферой действия унификации являются сходные (однородные) либо совпадающие (тождественные) общественные отношения, нуждающиеся в правовом регулировании или уже подвергнутые ему, а объектом унификации выступают не только нормы права и нормативно-правовые предписания, регулирующие указанные общественные отношения, но и другие правовые элементы: нормативно-правовая терминология, правовая политика, правовые ценности и т.д.

Целью унификации является обеспечение единообразия в правовом регулировании сходных либо совпадающих общественных отношений. В качестве промежуточных целей унификации также выступают: сокращение объема нормативного материала, достижение его компактности, упрощение формы нормативных актов и процесса правоприменения, предотвращение или устранение излишней дифференциации и различий в правовом регулировании113.

При этом соотношение терминов «унификация» и «интеграция» в правовой науке оценивается неоднозначно. Некоторые ученые используют данные термины как синонимы114. Так, например, Л.Ю. Фомина указывает, что термины «терминологическая интеграция» и «гармонизация терминологии» можно считать тождественными115.

Другие авторы предлагают дифференцированное употребление данных терминов. В частности, проводя соотношения терминов «интеграция» и «унификация», Л.Л. Кругликов указывает на недопустимость их отождествления. Как отмечает автор, если интеграция представляет собой сведения к целому, объединение в целое каких-либо частей, элементов, то унификация – устранение различий, обеспечение единообразия116.

Л.Е. Смирнова в своей диссертации приходит к выводу, что унификация и интеграция – это близкие, но все же не одинаковые по целям и формам явления. «Унификация направлена на достижения единства, единообразия. Интеграция не предполагает достижения полного единства, сведение всех объектов интеграции к чему-то одному. Ее цель – объединение, сведение к целому, врастание, включение, взаимное приспособление, взаимопроникновение, взаимодействие в целях объединения, восстановление целостности, восприятие чего-либо при условии сохранения своеобразия, особенностей регулируемых отношений»117.

Отдавая предпочтение использованию термина «унификация», О.Н. Садиков отмечает, что, «во-первых, он используется законодательством; во-вторых, этот термин общепринят для обозначения того же явления в международном частном праве; в-третьих, термин «интеграция» обозначает понятие более широкое»118. Последнее из указанных замечаний действительно справедливо, однако, оно отнюдь не предполагает отказ от использования в юридической науке термина «интеграция» и подмену его термином «унификация». Так как несовпадение процессов и явлений свидетельствует о необходимости дифференцированного использования терминов, которые их определяют. При этом, на наш взгляд, соотношение терминов «унификация» и «интеграция права», соотношение тех процессов, которые они означают, как общее и частное было бы не совсем полным. Поскольку интеграция и унификация представляют собой процессы, которые обладают определенной динамикой развития, то и соотношение указанных процессов необходимо проводить с учетом этих характеристик, что, в свою очередь, предполагает не только и не столько установления сходств и различий (как это делается при соотношении явлений), а определение их взаимного динамического статуса, отношения и действия друг на друга. С данных позиций соотношение терминов «интеграция права» и «унификация» как общее и частное, целое и часть не имеет сколько-нибудь значимого научного положения и несет больше терминологическую и лексическую нагрузку, вместо специально юридического соотношения процессов.

Критикуя О.Н. Садикова за проведенный анализ соотношения терминов «интеграция» и «унификация», С.С. Алексеев указывает, что унификация выражает лишь один из моментов процесса интеграции, состоящий в устранении неоправданной дифференциации, ненужного дробления правового регулирования. С.С. Алексеев подчеркивает, с одной стороны, различия между дифференциацией и интеграцией, свойственные содержанию правового регулирования, а с другой стороны, между неоправданной дифференциацией и унификацией законодательства, свойственные внешней форме права119.

Таким образом, мнение о нетождественности терминов «унификация» и «интеграция» представляется обоснованным, необходимо дифференцированное применение этих понятий для обозначения соответствующих процессов. При этом, принимая во внимание динамическую составляющую характеристики процессов унификации и интеграции, процесс правовой унификации необходимо рассматривать в качестве основного универсального метода интеграции права. Унификация как метод интеграции представляет собой процесс приведения к единообразию взаимодействующих правовых элементов, который осуществляется, в частности, посредством разработки и принятия единых правовых норм, введения единой правовой терминологии, осуществления единой правовой политики и т.д.

Следует, однако, отметить, что рассмотрение процессов унификации и интеграции в конкретной системе, например, системе права, не лишено сложностей. На первый взгляд, эти процессы являются относительно самостоятельными, имеющими разное содержание. Так, если интеграция связана с объединением правового материала в единую взаимосвязанную общность (систему), то унификация представляет собой принятие единообразных правовых норм, направленных на регулирование сходных правовых отношений. Вместе с тем, как справедливо отмечает И.Н. Сенякин, принятие единообразных правовых норм полностью не охватывает унификации, последняя представляет собой «не только выработку общих предписаний по тем или иным сходным проблемам социального развития, но и грамотную технико-формализованную обработку уже принятых унификационных положений, то есть систематизацию»120. Издание универсальных положений – часть этого процесса, составляющая правовую основу унификации. Такие предписания могут носить многоплановый характер и быть дефинициями, нормами-принципами, общими дозволениями и т.д. От точности формулировок данных установлений, их единого понимания зависит не только логически правильно выстроенная структура того или иного нормативно-правового акта, но и обоснованность выносимых решений121. Систематизация, в свою очередь, представляет собой технико-юридическую сторону правовой интеграции, суть которой – конечное оформление результатов объединительных тенденций в системе права, посредством их отражения в систематизированном нормативно-правовом акте.

Кроме того, основной частью унификации выступает издание общих норм, которые могут быть дефинициями, декларациями, нормами-принципами и т.д. Именно на основе указанных норм и происходит интеграция нормативного материала в правовые общности, системы.

Таким образом, унификация как метод интеграции права создает общие нормы, выступающие системообразующими факторами при объединении правового материала в систему, а также оформляет результаты этих объединительных тенденций.


А.С. Родионова


^ ПРАВОВОЕ НАКАЗАНИЕ, КАК ОБЩЕПРАВОВАЯ АБСТРАКЦИЯ


Начиная с Чезаре Беккариа, единое и однозначное понятие правового наказания не оформилось, не существует четкого и исчерпывающего перечня его характерных признаков, недостаточно ясным остается вопрос о целях, которые ставит общество и государство, применяя данное правовое средство.

Любое государство на всех исторических этапах своего существования помимо других своих функций вынуждено реализовывать и функцию правоохранительную. Ее значимость трудно переоценить, поскольку эффективная реализация всех остальных невозможна без обеспечения стабильного правового регулирования, одной из важнейших гарантий которого является и тщательно разработанная правоохранительная политика. Уже дореволюционные ученые подчеркивали, что «на понятиях о …наказании с наглядностью отражаются все политические и социальные перевороты народной жизни, и чем быстрее развивается жизнь, тем быстрее совершаются эти реформы»122.

Для системы правовых наказаний на раннем этапе развития человеческого общества характерно первоначальное историческое единство различных видов наказания. Фактически их отраслевое разделение отсутствует: «всякое правонарушение влечет за собой кару репрессивную, т.е. всякое правонарушение может рассматриваться как уголовное преступление»123.

Правовое наказание – категория неразрывно связанная с юридической ответственностью, причем в рамках последней она играет, пожалуй, определяющую роль, выполняя функцию основного направляющего стержня. В этой связи определение понятия «правовое наказание» во многом складывается из тех же элементов, что и определение «юридической ответственности». Тем не менее, формирование обоих понятий прошло достаточно длительный путь развития, эволюционируя и видоизменяясь.

В настоящее время некоторые ученые-правоведы стали высказываться если не за необходимость разработки общетеоретической абстракции «правовое наказание», то хотя бы за саму возможность ее использования юридической наукой. Так, например, неоднократно в своих работах А.В. Малько обращает внимание на указанное понятие и, в частности, на необходимость его рассмотрения в паре с противоположной абстракцией «правовое поощрение»124. Ситуация с игнорированием существования категории правовое наказание на общетеоретическом уровне привела к монополизации ее использования наукой уголовного права. В этой связи сформировалось и превратное представление о целях и сущности правового наказания. Кроме того, указанное обстоятельство способствовало тому, что в других отраслях отсутствует законодательное определение терминов «наказание» и «кара». Однако, это не означает, что данные понятия не применимы к ответственности, предусматриваемой всеми отраслями права. Так, штраф может быть наложен в порядке уголовного, административного или гражданского законодательства, и во всех случаях представляет собой лишение имущественного характера, т.е. везде является мерой ответственности, наказанием, карой»125.

В том же ключе высказывается за употребление термина «правовое наказание» и М.Д. Шиндяпина126, а порой теоретики оперируют им как данным без каких-либо оговорок127.

Из-за терминологических традиций и преобладания, доминирования одной из частей (уголовной) единого целого явления наказания в праве юридическая наука осталась без обобщающей абстракции. Гиперболизация значения уголовного наказания в правовой жизни общества привела и к теоретическим «перегибам», к монопольному захвату термина «наказание» уголовным правом. Но что еще хуже, без общетеоретических исследований рассматриваемого феномена теоретики уголовного права превратили понятие «наказание» в «вещь в себе», в полностью самодостаточную и автономную в научном плане категорию. На практике это выразилось в преувеличении роли и возможностей уголовного наказания как инструмента социального воздействия, укрепилась вера в то, что оно может абсолютно все: и устрашать население, и исправлять преступников, и даже перевоспитывать само по себе без какого-либо взаимодействия с иными правовыми средствами (например, с поощрением).

К настоящему времени слабость общетеоретической категории правового наказания начинает постепенно преодолеваться. В частности, наиболее оптимальным исходным определением правового наказания в настоящее время можно считать то, которое предлагает В.В. Нырков: юридическое ограничение, применяемое к виновному лицу «за совершение правонарушения в целях общей и специальной превенции»128.

Признаки, определяющие правовое наказание, представляют собой специфическую систему. В качестве основного признака, который подчеркивает саму суть правового наказания, выступает ограничивающая природа данной категории. Остальные не являются факультативными, не играют второстепенной роли, но, тем не менее, только дополняют ее, позволяя добиться целостного восприятия.

Обычно в юридической литературе в качестве основного или родового признака правового наказания выступает государственное принуждение129. Значение термина «принуждение» состоит в отсутствии свободного волеизъявления, выражается в действиях, осуществляемых против воли лица. Но здесь, на наш взгляд, необходимо задаться вопросом о том, всегда ли наказание в праве тесно связано с государственным принуждением. Представляется, что далеко не всегда.

Во-первых, нередко можно встретить случаи, когда правонарушитель раскаивается в содеянном и подвергается наказанию совершенно добровольно, а иногда совершает для этого активные действия и даже просит о наложении на него справедливого взыскания (например, деятельное раскаяние, явка с повинной и т.п.). Уже в этом плане подведение наказания под принуждение выглядит не столь убедительно.

Во-вторых, если использовать данный признак в качестве родового, то абстракция «правовое наказание» не охватит собой меры, применяемые общественными организациями к нарушителям норм права. Так, напрямую с государственным принуждением не связаны и взыскания налагаемые руководителем предприятия на работника, нарушившего дисциплину. Хотя государство и санкционирует применение наказания посредством принятия соответствующих норм права или предоставляет возможность общественным организациям самим устанавливать взыскания, но никакого принуждения в данном случае оно не осуществляет. Здесь правовое наказание может лишь обеспечиваться мерами государственного принуждения, но не выступает в качестве последнего.

Заменяя родовой признак наказания понятием «правовое ограничение», мы тем самым ничего не теряем, а, наоборот, только выигрываем. Это становиться более очевидным и понятным, если учесть весьма интересную и богатую общетеоретическими выводами разработку А.В. Малько указанной абстракции130. Он определяет правовое ограничение как «правовое сдерживание противозаконного деяния, создающее условия для удовлетворения интересов контрсубъекта и общественных интересов в охране и защите; это установленные в праве границы, в пределах которых субъекты должны действовать; это исключение определенных возможностей в деятельности лиц». При этом наиболее значимым видом указанного понятия А.В. Малько называет правовое наказание. Самое же главное то, что он рассматривает «правовое ограничение» в качестве парной категории к абстракции «правовое стимулирование».

Правовое ограничение само по себе не осуществляет негативное воздействие на общественные отношения, хотя и обусловливает отрицательную мотивацию для их участников. Ее задача – правовым путем сдерживать противозаконное деяние, создать условия для удовлетворения общественных интересов в охране и защите, установить границы допустимого поведения субъектов правоотношений131. Достигаться решение этой задачи может различными путями, в зависимости от вида и функций того или иного ограничения.

Правовое наказание представляет собой одну из разновидностей правового ограничения. В этой связи оно, вне зависимости от направленности на моральные, физические или материальные интересы личности, всегда конкретизируется непосредственно на правонарушителе. Все остальные виды правовых ограничений призваны не допустить совершения правонарушения, в то время как правовое наказание применяется уже в случае, когда право нарушено. Конечно, ограничивающий характер в чистом виде также свойственен правовому наказанию, ведь помимо реакции общества и государства на уже содеянное, оно может преследовать цель воспрепятствовать дальнейшей противоправной деятельности путем реального устранения правонарушителя из социальной среды (лишение свободы, арест, ликвидация юридического лица). Также нельзя не учитывать информационно-психологическое воздействие наказания в качестве превентивной меры. Сам факт возможности его применения за совершение правонарушения уже в большинстве случаев сдерживает противоправное поведение. Тем не менее, именно эта особенность правового наказания, как разновидности правового ограничения, делает его особой, специфической разновидностью последнего.

Таким образом, вторым признаком правового наказания следует считать то, что оно применяется в случае совершения правонарушения. Определение правового наказания, взятое выше за отправную точку, не совсем корректно перечисляет его признаки. В качестве одного из них используется состояние виновности, но поскольку само понятие правонарушения уже включает этот признак, дополнительное его упоминание можно считать излишним.

Юридическая ответственность в качестве особой разновидности правоотношений подразумевает двустороннюю связь между правонарушителем с одной стороны и обществом, государством – с другой. Если у лица, совершившего правонарушение, возникает обязанность понести наказание, то причиной тому является наличие у общества и государства права данное наказание к нему применить. По сути, правовое наказание и представляет собой объект данного вида правоотношений.

Цели, стоящие перед правовым наказанием, в значительной степени определяют особенности всех остальных признаков: выбор деяний, признаваемых правонарушениями, жесткость социальной реакции на них и, как следствие, уровень непосредственно налагаемых на правонарушителя ограничений, степень и длительность состояния наказанности.

Цель восстановления социальной справедливости заключается в том, чтобы оградить государство, общество и каждую личность в отдельности, от грубых нарушений правопорядка. Наказание виновного должно свидетельствовать о торжестве справедливости и законности в обществе; сама деятельность правоохранительных органов ориентирована, прежде всего, на восстановление справедливости, нарушенной в результате противоправного деяния, носящего общественно-опасный характер. Цель исправления правонарушителя заключается в том, чтобы лицо, в отношении которого применяется наказание, стало добропорядочным членом общества, уважающим его законы.

Традиционно наиболее важными целями наказания считается общее и специальное предупреждение правонарушений. Учёные считают, что предупредительная значимость наказания – не в его суровости, а в его неотвратимости. Цели наказания достигаются органическим единством его назначения и исполнения. Наказание должно быть справедливым, соразмерным тяжести содеянного и общественной опасности виновного. Только тогда оно будет максимально способствовать достижению поставленных перед ним целей. Также не менее значимо и надлежащее исполнение назначенного наказания.

Основываясь на всем вышеизложенном, правовое наказание можно определить как предусмотренную правом негативную реакцию общества в лице государства на противоправное деяние, которая при помощи специфических ограничивающих средств способствует профилактике и пресечению противоправной деятельности.

В.П. Санатин


^ ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ АНТИКОРРУПЦИОННОГО СОЗНАНИЯ И ПРАВОВОЙ КУЛЬТУРЫ НАСЕЛЕНИЯ САРАТОВСКОЙ ОБЛАСТИ

На формирование общественного мнения по отношению к коррупции значительное влияние оказывают заявления руководства страны, прежде всего Президента РФ Д.А. Медведева, о необходимости борьбы с коррупцией в системе власти и правоохранительных органах. Формированию антикоррупционного сознания и повышению правовой культуры граждан призван способствовать принятый Госдумой РФ 25 декабря 2008 г. Федеральный закон РФ № 273 «О противодействии коррупции»132.

В связи с этим основной задачей нашего исследования133 стало измерение отношения населения области134 и региональной элиты в лице экспертных групп135 к антикоррупционной политике руководства страны.

Результаты исследования представлены в Таблице.


metodika-istoriko-kraevedcheskoj-i-voenno-patrioticheskoj-raboti-v-shkole-poiskovoe-dvizhenie-na-severe-rossii.html
metodika-izmereniya-znanij-umenij-navikov-uchashegosya-delo-ne-prostoe-pri-otsutstvii-izmerenij-ocenka-tradicionno-stroitsya-na-intuicii-uchitelya-na-analize-kontrolnih-rabot-otvetov-uchashihsya-i-ih-referatov-i-t-p.html
metodika-izucheniya-elektrodinamiki-v-shkolnom-kurse-fiziki-razdel-elektrodinamika-v-shkolnom-kurse-fiziki.html
metodika-izucheniya-motivov-uchastiya-shkolnikov-v-deyatelnosti-po-l-v-bajborodoj-cel-viyavlenie-motivov-uchashihsya-v-deyatelnosti.html
metodika-izucheniya-osnovnih-voprosov-kursa-himii-8-go-klassa-novosibirsk-2009-stranica-6.html
metodika-izucheniya-razdela-tehnologiya-obrabotki-metallov-6-klass-specialnost-tpd-yu-42-komsomolsk-na-amure.html
  • pisat.bystrickaya.ru/uchebnaya-programma-po-discipline-konfliktologiya-naimenovanie-uchebnoj-disciplini-dlya-specialnosti.html
  • literatura.bystrickaya.ru/rleu-ortalii-blkt-pedagog-zhurnali-n2-mamir-2015-oushilardi-sjleu-sheberlgn-artiru-zholdari.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/referat-galereya-obrazov-skandinavskoj-mifologii.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/vasilisa-mikulishna.html
  • lecture.bystrickaya.ru/analiz-deyatelnosti-monitoring-i-analiz-uchebnoj-deyatelnosti.html
  • crib.bystrickaya.ru/gsef11-gosudarstvennij-obrazovatelnij-standart-visshego-professionalnogo-obrazovaniya-napravlenie-podgotovki.html
  • school.bystrickaya.ru/analiz-finansovogo-sostoyaniya-predpriyatiya-industrii-gostepriimstva-chast-5.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/ustrojstvo-usilitelya-moshnosti-zvukovoj-chastoti.html
  • textbook.bystrickaya.ru/innovaciya-razrabotka-novih-tovarov-i-uslug-koncepciya-zhiznennogo-cikla-organizacii-71-72-15-formalnie-i-neformalnie.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/zadachi-uroka-umenie-samostoyatelno-delat-vivod-razvitie-rechevih-navikov.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/prikaz-vcik-n-171-ot-11-iyunya-1921-goda-prakticheski-prevrashal-vsyo-naselenie-tambovskoj-gubernii-v-potencialnih-smertnikov.html
  • literature.bystrickaya.ru/budanova-v-p-istoriya-mirovih-civilizacij-uchebnik.html
  • student.bystrickaya.ru/12-specialnij-razdel.html
  • holiday.bystrickaya.ru/motivaciya-truda-v-perehodnoj-ekonomike.html
  • doklad.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskie-materiali-po-discipline-himiya-dlya-studentov-1-kursa-specialnosti-upravlenie-v-tehnicheskih-sistemah.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/rabochaya-uchebnaya-programma-russkij-yazik-8-klass-voronova-elena-evgenevna-stranica-6.html
  • abstract.bystrickaya.ru/16-yazikoznanie-belorusskij-institut-sistemnogo-analiza-i-informacionnogo-obespecheniya-nauchno-tehnicheskoj-sferi.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/pyatij-elefant-stranica-16.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/psihologicheskie-nauki-stranica-10.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/razdel-3-ocherk-teorii-prakticheskogo-mishleniya-monografiya-prednaznachena-specialistam-v-oblasti-psihologii-teoretikam.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/masshtabi-effekta-vitesneniya-kurs-lekcij-po-makroekonomike-a-a-fridman.html
  • composition.bystrickaya.ru/plan-raboti-komiteta-po-obrazovaniyu-administracii-stranica-3.html
  • shkola.bystrickaya.ru/organizaciya-torgov-na-aukcionah.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/programma-uchebnogo-kursa-dlya-uchashihsya-11-h-klassov-estestvenno-nauchnij-profil-34-chasa.html
  • occupation.bystrickaya.ru/nelegkuyu-zadachu-vzyalsya-ya-reshat-osmelivshis-pisat-etu-knigu-kak-vibrat-iz-tisyach-udivitelnih-prekrasnih-i-velichestvennih-ugolkov-planeti-sto-samih-samih-za-stranica-22.html
  • urok.bystrickaya.ru/priglashenie-i-programma-25-27-maya-2006-g-g-kislovodsk-uvazhaemij-kollega-priglashaem-vas-prinyat-uchastie-v-rabote-pyatogo-sezda.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/literatura-periodizaciya.html
  • thesis.bystrickaya.ru/poyasnitelnaya-zapiska-i-n-denisov-17-aprelya-2001-g.html
  • spur.bystrickaya.ru/konsultacij-i-vstupitelnih-ekzamenov-v-aspiranturu-po-inostrannim-yazikam-v-iyune-2012-goda.html
  • institute.bystrickaya.ru/godovoj-otchet-obshestva-s-ogranichennoj-otvetstvennostyu-lisvenskij-zavod-tyazhyologo-elektricheskogo-mashinostroeniya-privod-za-2009-god.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/urok-po-teme-krov-krovoobrashenie.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/o-provedenii-vserossijskogo-distancionnogo-konkursa-uchenicheskih-rabot-labirinti-znanij.html
  • report.bystrickaya.ru/investicionnij-proekt-9-proekta.html
  • lesson.bystrickaya.ru/sostavlen-na-osnovanii-fondov-biblioteki-igeu-metodicheskie-ukazaniya-k-rabote-nad-rodoslovnoj-ivanovo-2007.html
  • nauka.bystrickaya.ru/vedomosti-stranica-2.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.