.RU

О ДЕМОКРИТЕ И ГЕРАКЛИТЕ - Les essais


Глава L


^ О ДЕМОКРИТЕ И ГЕРАКЛИТЕ


Рассуждение есть орудие, годное для всякого предмета, и оно

примешивается всюду. По этой причине в моих опытах я пользуюсь им при любом

случае. Если речь идет о предмете, мне неясном, я именно для того и прибегаю

к рассуждению, чтобы издали нащупать брод и, найдя его слишком глубоким для

моего роста, стараюсь держаться поближе к берегу. Но уже понимание того, что

переход невозможен, есть результат рассуждения, притом один из тех, которыми

способность рассуждения может больше всего гордиться. Иногда же я применяю

рассуждение к предмету возвышенному и часто разрабатывавшемуся; в этом

случае ничего своего не найдешь - дорога уже настолько избита, что можно

идти только по чужим следам. Тогда игра рассуждающего состоит в том, чтобы

избрать путь, который ему представляется наилучшим, и установить, что из

тысячи тропок надо предпочесть ту или эту. Я беру наудачу первый попавшийся

сюжет. Все они одинаково хороши. И я никогда не стараюсь исчерпать мой сюжет

до конца, ибо ничего не могу охватить в целом, и полагаю, что не удается это

и тем, кто обещает нам показать это целое. Каждая вещь состоит из многих

частей и сторон, и я беру всякий раз какую-нибудь одну из них, чтобы лизнуть

или слегка коснуться, хотя порою вгрызаюсь и до кости. Я стараюсь по

возможности идти не столько вширь, сколько вглубь, и порою мне нравится

смотреть на вещи под необычным углом зрения. Если бы я знал себя хуже, то,

может быть, и попытался бы досконально исследовать какой-нибудь вопрос. Я

бросаю тут одно словечко, там другое - слова отрывочные, лишенные прочной

связи, - не ставя себе никаких задач и ничего не обещая. Таким образом, я не

обязываю себя исследовать свой предмет до конца или хотя бы все время

держаться его, но постоянно перебрасываюсь от одного к другому, а когда мне

захочется, предаюсь сомнениям, неуверенности и тому, что мне особенно

свойственно, - сознанию своего неведения.

Каждое наше движение раскрывает нас. Та же самая душа Цезаря, которая

проявилась в воинском искусстве во время битвы при Фарсале, обнаружила себя

и в его досужих и любовных похождениях. О лошади мы должны судить не только

по тому, как она несется вскачь, но и по тому, как она идет шагом и даже как

ведет себя, когда спокойно стоит в своем стойле.

Среди отправлений человеческой души есть и низменные: кто не видит и

этой ее стороны, тот не может сказать, что знает ее до конца. И случается,

что легче всего постичь душу человеческую тогда, когда она идет обычным

своим шагом. Ибо бури страстей захватывают чаще всего наиболее возвышенные

ее проявления. Вдобавок она предается вся целиком каждому затронувшему ее

предмету, отдает ему все свои силы, никогда не увлекается сразу двумя

предметами и всегда рассматривает то, что в данное время притягивает ее,

исходя не из его сущности, а из своей собственной. Вещи, находящиеся вне ее,

может быть, и обладают своим весом, своими мерами, своими свойствами, но

внутри нас, в нашем душевном восприятии, мы перекраиваем их на свой лад.

Смерть представляется ужасной Цицерону, желанной Катону, безразличной

Сократу. Здоровье, сознание, власть, наука, богатство, красота и все, что им

противоположно, совлекают с себя у порога все свои облачения и получают от

нашей души новые одежды такой расцветки, какая ей больше нравится -

коричневой, зеленой, светлой, темной, яркой, нежной, глубокой,

поверхностной. И притом каждая душа судит по-своему, ибо они не согласуют

между собой свои стили, правила и формы: каждая сама себе госпожа. Поэтому

не будем ссылаться на внешние свойства вещей: мы сами представляем их себе

такими, а не иными. Наше счастье или несчастье зависят только от нас самих.

Вот куда нам следует обращаться с дарами и обетами, а не к судьбе. Наши

нравы зависят не от нее, наоборот, они увлекают ее за собой и придают ей тот

или иной облик по образу своему и подобию. Разве не могу я составить себе

мнение об Александре на основании того, как ведет он себя за столом, как

беседует и пьет или как он играет в шахматы? Каких только струн его души не

затрагивала эта пустая детская игра? Я лично терпеть ее не могу и всячески

избегаю именно за то, что она - недостаточно игра и захватывает нас слишком

всерьез; мне совестно уделять ей столько внимания, которое следовало бы

отдать на что-либо лучшее. Александр не больше ломал себе голову над планом

похода на Индию, или какой-либо другой великий человек, - разыскивая путь,

от которого зависит спасение человечества. Посмотрите, как наша душа придает

этой смешной забаве значение и смысл, как напрягаются все наши нервы и как

благодаря этому она дает возможность любому человеку познать себя самого и

непосредственно судить о себе. Какие только страсти не возбуждаются при этой

игре! Гнев, досада, ненависть, нетерпение и пламенное честолюбивое

стремление к победе в состязании, в котором гораздо извинительнее было бы

гордиться поражением, ибо недостойно порядочного человека иметь редкие,

выдающиеся над средним уровнем способности в таком ничтожном деле. То, что я

говорю по поводу этого примера, может быть сказано о любом другом. Каждая

мелочь, каждое занятие человека выдает его полностью и показывает во весь

рост так же, как и всякий другой пустяк.

Демокрит и Гераклит - два философа; из коих первый, считая судьбу

человека ничтожной и смешной, появлялся на людях не иначе, как с насмешливым

и смеющимся лицом. Напротив, Гераклит, у которого тот же удел человеческий

вызывал жалость и сострадание, постоянно ходил с печальным лицом и полными

слез глазами:


alter

Ridebat, quoties a limine moverat unum

Pronuleratque pedem; flebat contrarius alter.


{Как только они выходили за порог дома, один смеялся, другой же,

напротив, плакал [1] (лат.)}


Настроение первого мне нравится больше - не потому, что смеяться

приятнее, чем плакать, а потому, что в нем больше презрения к людям, и оно

сильнее осуждает нас, чем настроение второго; а мне кажется, что нет такого

презрения, которого мы бы не заслуживали. Жалость и сострадание всегда

связаны с некоторым уважением к тому, что вызывает их; тому же, над чем

смеются, не придают никакой цены. Я не думаю, чтобы злонамеренности в нас

было так же много, как суетности, и злобы так же много, как глупости: в нас

меньше зла, чем безрассудства, и мы не столь мерзки, сколь ничтожны. Так,

Диоген, который бездельничал в уединении, катая свою бочку и воротя нос от

великого Александра, и считал нас чем-то вроде мух или надутых воздухом

пузырей, был судьей более язвительным и жестоким, а следовательно, на мой

взгляд, и более справедливым, чем Тимон, прозванный человеконенавистником

[2]. Ибо раз мы ненавидим что-либо, значит, принимаем это близко к сердцу.

Тимон желал нам зла, страстно жаждал нашей гибели и избегал общения с нами,

как с существами опасными, зловредными и развращенными. Диоген же ставил нас

ни во что; общение с нами не могло ни смутить его, ни изменить его

настроения; он не желал иметь с нами дела не из каких-либо опасений, но от

презрения к нашему обществу, считая нас не способными ни к добру, ни ко злу.

Такого же рода был ответ Статилия Бруту, склонявшему его присоединиться

к заговору против Цезаря: замысел этот он нашел справедливым, но не видел

людей, достойных того, чтобы сделать ради них хоть малейшее усилие. Тут он

следовал учению Гегесия [3], который утверждал, что мудрец должен заботиться

только о себе самом, ибо лишь он один и достоин того, чтобы для него было

что-нибудь сделано, а также учению Феодора [4], считавшего, что было бы

несправедливо, если бы мудрец рисковал собой для блага своей родины и

мудрость подвергал опасности ради безумцев.

Наши природные и благоприобретенные свойства столь же нелепы, как и

смешны.


Глава LI


^ О СУЕТНОСТИ СЛОВ


Один ритор былых времен говорил, что его ремесло состоит в том, чтобы

вещи малые изображать большими. Пригонять большие сапоги к маленькой ноге -

искусство сапожника. В Спарте его подвергли бы бичеванию за то, что он

сделал своим ремеслом обман и надувательство. Я думаю, что Архидам, который

был царем Спарты, не без удивления выслушал ответ Фукидида [1] на свой

вопрос, кто сильнее в единоборстве - он или Перикл. "Это, - сказал Фукидид,

- было бы трудно проверить; ибо если бы я свалил его на землю, он сумел бы

убедить зрителей, что он не упал, а одержал верх". Те, кто изменяет и

подкрашивает лица женщин, причиняет меньше вреда, ибо не видеть их

природного облика - потеря небольшая. Люди, пытающиеся обмануть не глаза

наши, а разум и извратить и исказить истинную сущность вещей, гораздо

вреднее. Государства, в управлении которыми господствовал твердый порядок,

как, например, критское или лакедемонское, не придавали большого значения

ораторам.

Аристон [2] мудро определяет риторику: искусство убеждать народ; Сократ

и Платон: искусство льстить и обманывать [3], а те, кто отвергает такое

общее определение, подтверждают его правильность в своих частных

наставлениях.

Магометане запрещают обучать своих детей риторике ввиду ее

бесполезности. А афиняне, у которых она была в большом почете, заметив,

сколь губительно оказываемое ею действие, предписали устранить из нее самое

главное - все, что возбуждало волнение чувств, вместе со вступлениями и

заключениями.

Это орудие, изобретенное для того, чтобы волновать толпу и управлять

неупорядоченной общиной, применяется, подобно лекарствам, только в

нездоровых государственных организмах. Ораторы во множестве расплодились

там, где простонародье, невежды и вообще все без разбору пользовались

властью, как, например, в Афинах, на Родосе, в Риме, и где вся общественная

жизнь протекала бурно. И действительно, в этих государствах было мало

влиятельных людей, которые выдвинулись бы без помощи красноречия: при его

поддержке достигли, в конце концов, высших должностей такие люди, как

Помпей, Цезарь, Красс, Лукулл, Лентул, Метелл [4], и оно помогло им больше,

чем сила оружия, вопреки воззрениям лучших времен. Ибо Луций Волумний,

выступая публично в пользу избрания консулами Квинта Фабия и Публия Деция,

сказал: "Это - мужи, рожденные для войны, великие в действии, суровые в

словесных схватках, истинно консульские умы; утонченные, красноречивые и

ученые, они хороши для городских должностей в качестве преторов,

отправляющих правосудие".

Красноречие процветало в Риме больше всего тогда, когда его дела шли

хуже всего, когда его потрясали бури гражданской войны, подобно тому как на

невозделанном и запущенном поле пышнее всего разрастаются сорные травы. Из

этого можно сделать вывод, что государства, где правит монарх, нуждаются в

красноречии меньше, чем все другие. Ибо массе свойственны глупость и

легкомыслие, из-за которых она позволяет вести себя куда угодно,

завороженная сладостными звуками красивых слов и не способная проверить

разумом и познать подлинную суть вещей. На подобном легкомыслии, говорю я,

не так легко играть, когда речь идет об одном человеке, которого к тому же

легче предохранить хорошим воспитанием и добрыми советами от этого яда.

Недаром из Македонии или Персии не вышло ни одного знаменитого оратора.

Все сказанное пришло мне в голову после недавнего разговора с одним

итальянцем, который служил дворецким у кардинала Караффы [5] до самой его

смерти. Я попросил его рассказать мне о должности, которую он отправлял. Он

произнес целую речь об этой науке ублаготворения глотки со степенностью и

обстоятельностью ученого, словно толковал мне какой-нибудь важный

богословский тезис. Он разъяснил мне разницу в аппетитах - какой у человека

бывает натощак, какой после второго и какой после третьего блюда; изложил

средства, которыми его можно или просто удовлетворить, или возбудить и

обострить; дал обстоятельное описание соусов, сперва общее, а затем частное,

остановившись на качестве отдельных составных частей и на действии, которое

они производят; рассказал о различии салатов в зависимости от времени года,

- какие из них следует подогревать, какие лучше подавать холодными, каким

способом их убирать и украшать, чтобы они были еще и приятны на вид. После

этого он стал распространяться о порядке подачи кушаний, высказав много

прекрасных и важных соображений:


nec minimo sane discrimine refert

Quo gestu lepores, et quo gallina secetur.


{...и вовсе не безразлично, каким образом следует разрезать курицу или

зайца [6] (лат.)}


И все это в великолепных и пышных выражениях, таких, какие употребляют,

говоря об управлении какой-нибудь империей. Этот человек привел мне на

память следующие строки:


Hoc salsum est, hoc adustum est, hoc lautum eat parum,

Illud recte: iterum sic memento; sedulo

Moneo quae possum pro mea sapientia.

Postremo, tanquam in speculum, in patinas, Demea,

Inspicere iubeo, et moneo quid facto usus sit.


{"То пересолено, а то подгорело, а то получилось слишком сухим; а вот

это хорошо приготовлено; запомни же, чтобы и другой раз так сделать". Так-то

учу я их старательно, в меру моего разумения. Словом, Демеа, я велю им

смотреть в кастрюли, словно в зеркало, и наставляю по части всего, что

Следует делать [7] (лат.)}


Впрочем, даже греки весьма хвалили порядок и устройство пиршества,

которое Павел Эмилий [8] дал им по своем возвращении из Македонии; но здесь

я говорю не о существе дела, а о словах.

Не знаю, как у других, но когда я слышу, как наши архитекторы щеголяют

пышными словами вроде: пилястр, архитрав, карниз, коринфский и дорический

ордер, и тому подобными из их жаргона, моему воображению представляется

дворец Аполидона [9]; а на самом деле я вижу здесь только жалкие доски моей

кухонной двери.

Вы слышите, как произносят слова метонимия, метафора, аллегория и

другие грамматические наименования, и не кажется ли вам, что обозначаются

таким образом формы необычайной, особо изысканной речи? А ведь они могут

применяться и к болтовне вашей горничной.

Подобный же обман - давать нашим государственным должностям

великолепные римские названия, хотя наши должности по характеру выполняемых

обязанностей имеют очень мало общего с римскими, а по размерам власти и

могущества - еще меньше. Укажу еще на один обман, который, по-моему,

когда-нибудь будет приводиться в доказательство исключительной умственной

ограниченности нашего времени, - это наделять без всяких оснований кого

угодно славными прозваниями, которыми древние почтили только одного-двух

выдающихся людей на протяжении целых столетий. Прозвание "божественный" было

дано Платону всеобщим признанием, и никто не стал бы его у него оспаривать.

Но итальянцы, которые не без основания могут похваляться тем, что ум у них

более развит, а суждения более здравы, чем у других народов нашего времени,

недавно почтили этим прозвищем Аретино [10], который, на мой взгляд, ничем

не возвышается над средним уровнем писателей своего времени, если не считать

его пышной и заостренной манеры, не лишенной изысканности, но искусственной

и надуманной, и кроме того - обычного красноречия, а уж до "божественности"

в том смысле, какой придавали этому слову древние, ему далеко. А прозвище

"великий" мы часто даем государям, которые отнюдь не возвышаются над любым

средним человеком.


Глава LII


^ О БЕРЕЖЛИВОСТИ ДРЕВНИХ


Аттилий Регул [1], командовавший римскими войсками в Африке, в самый

разгар своей славы и своих побед над карфагенянами обратился к республике с

письмом, в котором сообщал, что слуга, которому он поручил управлять своим

имением, состоявшим из семи арпанов земли, бежал, захватив с собой все

земледельческие орудия; поэтому Регул просил предоставить ему отпуск, чтобы

он мог вернуться и привести свое хозяйство в порядок, так как он боялся, что

его жена и дети могут от этого пострадать. Сенат позаботился о том, чтобы в

имение Регула был послан другой управляющий, велел возместить Регулу все

убытки и, кроме того, распорядился, чтобы его жена и дети получали

содержание от государства.

Катон Старший, возвращаясь из Испании, чтобы занять должность консула,

продал лошадь, каковой пользовался, желая сберечь деньги, которые пришлось

бы заплатить за ее перевозку морем в Италию. Будучи правителем Сардинии, он

по всем своим делам ходил пешком в сопровождении одного лишь служителя,

состоявшего на жалованье у республики и носившего за ним его мантию и сосуд

для совершения жертвоприношений; чаще всего, впрочем, свою поклажу он носил

сам. Он хвалился тем, что никогда не имел одежды, стоившей дороже десяти

экю, и никогда не тратил на рынке больше десяти су в день; хвалился он также

и тем, что ни один из его деревенских домов не был оштукатурен и побелен

снаружи. Сципион Эмилиан [2], после того как он получил два триумфа и дважды

был избран консулом, отправился легатом в провинцию в сопровождении всего

семи слуг. Утверждают, что у Гомера никогда не было больше одного слуги, у

Платона более трех, а у Зенона, главы стоической школы, не было даже и

одного.

Когда Тиберий Гракх, бывший тогда первым среди римлян, уезжал по делам

республики, ему назначали содержание в размере всего пяти с половиной су в

день.


Глава LIII


^ ОБ ОДНОМ ИЗРЕЧЕНИИ ЦЕЗАРЯ


Если бы мы хоть изредка находили удовольствие в том, чтобы

присматриваться к самим себе, и время, которое мы затрачиваем на наблюдение

за другими и ознакомление с вещами, до нас не касающимися, употребляли на

изучение самих себя, то быстро поняли бы, какое ненадежное и хрупкое

сооружение наше "я". Разве не является удивительным свидетельством

несовершенства неспособность наша по-настоящему удовлетвориться чем-либо,

равно как и то обстоятельство, что даже в желании и воображении не способны

мы выбрать то, что нам нужнее всего? Об этом ясно свидетельствует извечный

великий спор между философами - в чем заключается высшее благо для человека,

- который еще продолжается и будет продолжаться вечно, не находя ни решения,

ни примирения;


dum abest quod avemus, id exsuperare videtur

Cetera; post aliud cum contiglt illud avemus,

Et sitis aequa tenet.


{...пока у нас нет того, к чему мы стремимся, нам кажется, что эта вещь

превосходит все прочее; а получив ее, мы начинаем столь же страстно желать

чего-то другого [1] (лат.)}


С чем бы мы ни знакомились, чем бы ни наслаждались, мы все время

чувствуем, что это нас не удовлетворяет, и жадно стремимся к будущему, к

неизведанному, так как настоящее не может нас насытить: не потому, на мой

взгляд, что в нем нет ничего, могущего нас насытить, а потому, что сами

способы насыщения у нас нездоровые

и беспорядочные:


Nam, cum vidit hic, ad usum quae flagitat usus,

Omnia iam ferme mortalibus esse parata,

Divitiis homines et honore et laude potentes

Affluere, atque bona natorum excellere fama,

Nee minus esse domi cuiquam tamen anxia corda,

Atque animum infestis cogi servire querelle:

Intellexit ibi vitium vas efficere ipsum,

Omniaque illius vitio corrumpier intus,

Quae colleta foris et commoda quaeque venirent.


{Когда он [Эпикур] увидел, что смертные обладают почти всем необходимым

и что даже те из них, которые наделены богатствами, почестями и уважением и

которых отличает добрая слава их сыновей, в душе и в сердце своем все же

терзаются тревогой, а их душа поневоле предается горестным жалобам, он

понял, что все зло - в самом сосуде, обладающем неким изъяном и потому

портящем самую драгоценную влагу, вливаемую в него [2] (лат.) }


Наше алкание неустойчиво и ненадежно: оно не способно ничего удержать,

не способно дать нам чем-либо насладиться по-настоящему. Человек, полагая,

что недостаток - в самих вещах, начинает вкушать и поглощать другие вещи,

которых он доселе не знал, с которыми еще не ознакомился; к ним устремляет

он свои желания и надежды, их он уважает и чтит, как об этом сказал Цезарь:

Communi fit vitio naturae ut invisis, latitantibus atque incognitis rebus

magis confidamus, vehementiusque exterreamur. {Таков порок, присущий нашей

природе; вещи невидимые, скрытые и непознанные порождают в нас и большую

веру и сильнейший страх [3] (лат.)}


Глава LIV


^ О СУЕТНЫХ УХИЩРЕНИЯХ


Часто люди пытаются добиться одобрения путем легкомысленных суетных

ухищрений. Таковы поэты, которые сочиняют длинные творения, состоящие из

стихов, начинающихся с какой-либо одной буквы; так в древности греки

подбирали размеры своих стихов, удлиняя или укорачивая строки таким образом,

чтобы из сочетания этих строк образовывались какие-нибудь фигуры - яйца,

шарики, крылья, топоры; такова же была мудрость и того человека, который

увлекся вычислением, сколькими различными способами можно расположить буквы

алфавита, обнаружив, в конце концов, как рассказывает об этом Плутарх, что

существует невероятное количество таких комбинаций [1]. Я нахожу правильным

мнение о подобных вещах одного человека, которому показали искусника,

научившегося так ловко метать рукой просяное зерно, что оно безошибочно

проскакивало через ушко иголки; когда этого человека попросили вознаградить

столь редкое искусство каким-либо подарком, он отдал забавное и, по-моему,

вполне правильное приказание выдать искуснику две-три меры проса, чтобы он

мог сколько угодно упражняться в своем прекрасном искусстве [2]. И

поразительное свидетельство немощности нашего разума заключается в том, что

он оценивает всякую вещь с точки зрения ее редкости и новизны, а также

малодоступности, хотя бы сама по себе она и не содержала в себе ничего

хорошего и полезного.

Недавно у меня в доме мы занялись игрой - кто подберет большее

количество слов, выражающих два совершенно противоположных значения, как,

например, sire, которое обозначает титул, присвоенный самой высокой особе в

нашем государстве - королю, но применимо также и к простым людям, например

торговцам, не касаясь, однако, лиц, занимающих промежуточное между ними

положение. Женщину высокопоставленную называют - dame, женщину среднего

сословия - demoiselle, а женщин самого низкого состояния опять-таки - dame.

Балдахины над столами допускаются только у особ королевской крови и в

трактирах.

Демокрит утверждал, что боги и звери обладают более острой

чувствительностью, чем люди, которые в этом отношении находятся на среднем

уровне [3]. Римляне носили одинаковые одежды в траурные и в праздничные дни.

Установлено с несомненностью, что предельный страх и предельный пыл

храбрости одинаково расстраивают желудок и вызывают понос.

Прозвище "дрожащий", полученное двенадцатым королем Наварры Санчо,

доказывает, что смелость заставляет наши члены дрожать, подобно страху.

Однажды слуги, надевая на своего господина доспехи и видя его дрожь,

пытались ободрить его и стали приуменьшать опасность, которой ему предстояло

подвергнуться, но он сказал им: "Вы плохо меня знаете. Если бы тело мое

представляло себе, куда увлечет его сейчас моя храбрость, оно бы, объятое

смертным холодом, упало на землю".

Слабость, овладевающая нами вследствие холодности и отвращения к

венериным играм, возникает у нас также и от чрезмерных желаний и

необузданной пылкости.

Слишком сильный холод и слишком сильный жар могут варить и жарить.

Аристотель утверждает, что слитки свинца размягчаются и плавятся от холода и

от зимних морозов так же, как от сильного жара [4]. Вожделение и пресыщение

в равной мере заставляют страдать нас и когда мы еще не достигли

наслаждения, и когда мы перешли его границы. Глупость и мудрость сходятся в

одном и том же чувстве и в одном и том же отношении к невзгодам, которые

постигают человека: мудрые презирают их и властвуют над ними, а глупцы не

отдают себе в них отчета; вторые, если можно так выразиться, не доросли до

них, первые их переросли. Мудрые, хорошо взвесив и рассмотрев свойства наших

несчастий, измерив их и обсудив их истинную природу, возвышаются над ними

мощным и мужественным порывом: они презирают их, попирают ногами, ибо

обладают такой силой и крепостью духа, что стрелы злого рока, попадая в них,

неизбежно должны отскакивать и притупляться, как от встречи с твердым телом,

в которое им не проникнуть. Люди обыкновенные, средние, находятся между

двумя этими крайностями - они сознают свои беды, ощущают их и не имеют силы

их перенести. Детство и старческая дряхлость сходны умственной слабостью,

алчность и расточительность - стремлением приобретать, увеличивать свое

достояние.

Есть все основания утверждать, что невежество бывает двоякого рода:

одно, безграмотное, предшествует науке; другое, чванное, следует за нею.

Этот второй род невежества так же создается и порождается наукой, как первый

разрушается и уничтожается ею.

Простые умы, мало любознательные и мало развитые, становятся хорошими

христианами из почтения и покорности; они бесхитростно веруют и подчиняются

законам. В умах, обладающих средней степенью силы и средними способностями,

рождаются ошибочные мнения. Они следуют за поверхностным здравым смыслом и

имеют некоторое основание объяснять простотой и глупостью то, что мы

придерживаемся старинного образа мыслей, имея в виду тех из нас, которые не

просвещены наукой. Великие умы, более основательные и проникновенные, являют

собой истинно верующих другого рода: они длительно и благоговейно изучают

Священное писание, обнаруживают в нем более глубокую истину и, озаренные ее

светом, понимают сокровенную и божественную тайну учения нашей церкви. Все

же мы видим, что некоторые достигают этой высшей ступени через

промежуточную, испытав при этом величайшую радость и убежденность в том, что

ими достигнута последняя грань христианского просвещения, и наслаждаются

своей победой, нравственно перерожденные, исполненные умиления,

благодарности и величайшей скромности. Но в их число я не хотел бы включать

тех людей, которые, желая очиститься от всякого подозрения в склонности к

своим прежним заблуждениям и убедить нас в своей твердости, впадают в

крайность, становятся нетерпимыми и несправедливыми в отстаивании нашего

дела и пятнают его, вызывая постоянные упреки в жестокости.

Простые крестьяне - честные люди; честные люди также философы, натуры

глубокие и просвещенные, обогащенные обширными познаниями в области полезных

наук. Но метисы, пренебрегшие состоянием первоначального неведения всех наук

и не сумевшие достигнуть второго, высшего состояния (то есть сидящие между

двух стульев, как, например, я сам и многие другие), опасны, глупы и вредны:

они-то и вносят в мир смуту. Что касается меня, то я стараюсь, насколько это

в моих силах, вернуться к первоначальному, естественному состоянию, которое

совсем напрасно пытался покинуть.

Народная и чисто природная поэзия отличается непосредственной свежестью

и изяществом, которые уподобляют ее основным красотам поэзии, достигшей

совершенства благодаря искусству, как свидетельствуют об этом га-сконские

вилланели [5] и поэтические произведения народов, не ведающих никаких наук и

даже не знающих письменности. Поэзия посредственная, занимающая место между

народною и тою, которая достигла высшего совершенства, заслуживает

пренебрежения, недостойна того, чтобы цениться и почитаться.

Однако, предавшись подобным умственным изысканиям, я увидел, как это

часто бывает, что мы принимали за трудную и необычную работу то, что на

самом деле не таково; находчивость наша, обострившись, обнаруживает

бесконечное количество подобных примеров. Я приведу здесь только один: если

стоит говорить об этих моих "Опытах", то может случиться, думается мне, что

они не придутся по вкусу ни умам грубым и пошлым, ни умам исключительным и

выдающимся. Те их не поймут, эти поймут слишком хорошо; и придется им

удовольствоваться читателем среднего умственного уровня.


Глава LV


^ О ЗАПАХАХ


О некоторых людях - к ним относится Александр Великий - говорят, что их

пот издавал приятный запах, благодаря каким-то редким и исключительным

особенностям их телесного устройства. Причину этого пытались выяснить

Плутарх и другие [1]. Но обычно человеческие тела устроены совсем по-иному:

лучше всего, если они вовсе не имеют запаха. Самым чистым и сладостным

дыханием - например, дыханием здорового ребенка - мы восхищаемся потому, что

оно лишено какого бы то ни было неприятного запаха. Вот почему, как говорит

Плавт,


Mulier turn bene olet, ubi nihil olet.


{Женщина пахнет хорошо, когда она ничем не пахнет [2] (лат.)}


Лучше всего ведет себя та женщина, о поведении которой ничего не знают

и не слышат. Что же касается приятных запахов, заимствованных извне, то мне

кажется правильным мнение, что люди пользуются духами для того, чтобы скрыть

какой-нибудь природный недостаток. Отсюда такое отождествление у древних

поэтов: благоухание у них часто означает вонь -


Rides nos, Coracine, nil olentes

Malo quam bene olere nil olere


{Ты смеешься надо мной, Корацин, что я ничем не пахну; но я предпочитаю

ничем не пахнуть, чем благоухать [3] (лат.)}


и в другом месте:


Posthume, non bene olet, qui bene semper olet.


{Постум, нехорошо пахнет тот, кто всегда благоухает [4] (лат.)}


Тем не менее я очень люблю вдыхать приятные запахи и до крайности

ненавижу дурные, ибо к ним я чувствительнее, чем кто-либо другой:


Namque sagacius unus odoror,

Polypus, an gravis hirsutis cubet hircus in alis. Quam canis acer ub?

Leateat sus.


{Мое обоняние, Полип, различает козлиный запах волосатых подмышек

лучше, чем пес с самым острым нюхом чует логово вепря [5] (лат.)}


Самые простые и естественные запахи для меня всего приятнее. И это в

особенности касается женщин. Во времена самого грубого варварства скифские

женщины, помывшись, пудрили и мазали себе лицо и тело ароматическим

снадобьем, распространенным в их стране; перед тем, как сблизиться с

мужчиной, они снимали эти притирания, и тело их становилось гладким и

благоухающим.

Удивительно, до какой степени пристают ко мне всевозможные запахи, до

какой степени моя кожа обладает способностью впитывать их в себя. Тот, кто

жалуется, что природа не наделила человека особым орудием для того, чтобы

подносить запахи к носу, неправ, ибо запахи сами проникают в нос. Мне же, в

частности, очень помогают в этом отношении мои пышные усы. Стоит мне

поднести к ним мои надушенные перчатки или носовой платок, и запах будет

держаться на них потом целый день. По ним можно обнаружить, откуда я пришел.

Когда-то, в дни юности, крепкие поцелуи, сладкие, жадные и сочные, прилипали

к ним и часами удерживались на них. И, однако, я мало подвержен тем

повальным болезням, которые передаются при соприкосновении человека с

человеком или чрез зараженный воздух. В свое время я счастливо избег таких

заболеваний, свирепствовавших в наших городах и среди войск. О Сократе мы

читаем, что хотя он не покидал Афин в то время, как их несколько раз

посещала чума, он один ни разу ею не заразился [6]. Я полагаю, что врачи

могли бы лучше использовать запахи, чем они это делают, ибо часто замечал,

что от запахов изменяется мое состояние, так они действуют на мое настроение

в зависимости от своих свойств. И в этом я нахожу подтверждение моего

взгляда, что употребление ладана и других ароматов в церквах,

распространенное с древнейших времен среди всех народов и во всех религиях,

имеет целью пробудить, очистить и возвеселить наши чувства, сделав нас тем

самым более способными к созерцанию.

Чтобы лучше судить об этом, я хотел бы попробовать стряпню тех поваров,

которые умеют приправлять кушанья различными ароматическими веществами, как

это бросалось в глаза во время трапез короля тунисского, который в наши дни

прибыл в Неаполь для свидания с императором Карлом [7]. У него кушанья

начинялись душистыми пряностями, и притом так щедро, что один павлин и два

фазана, приготовленные по их способу, обходились в, сотню дукатов. Когда их

разрезали, то не только в пиршественной зале, но и во всех комнатах дворца и

даже в соседних домах распространялись сладостные испарения, которые

улетучивались не скоро.

Отыскивая себе жилье, я прежде всего забочусь о том, чтобы избежать

тяжелого и зловонного воздуха. Пристрастие, которое я питаю к прекрасным

городам Венеции и Парижу, ослабляется из-за острого запаха стоячей воды в

Венеции и грязи в Париже.



mislit-prostranstvom.html
mislitelnij-apparat-rukovodstvo-i-plan-kryuchkolovstvo-doktora-eto-nechto-nepovtorimij-kompyuter.html
mislyashij-trostnik-yu-m-lotman-semiosfera-kultura-i-vzriv-vnutri-mislyashih-mirov-stati-issledovaniya-zametki.html
mission-impossible-tezisi-nenapisannih-memuarov.html
missionerskaya-deyatelnost-na-bogosluzhenii-vstuplenie.html
missionerstvo-v-kazanskoj-gubernii-dooktyabrskij-period.html
  • knigi.bystrickaya.ru/rim-bilalovich-ahmedov-odolentrava-stranica-23.html
  • write.bystrickaya.ru/finansirovanie-meropriyatij-programmi-osushestvlyat-v-predelah-sredstv-predusmotrennih-zakonom-voronezhskoj-oblasti-ob-oblastnom-byudzhete-stranica-4.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/prakticheskaya-znachimost-issledovaniya-filosofskie-problemi-genezisa-strukturi-i-soderzhaniya-sovremennoj-evolyucionnoj-teorii.html
  • shpora.bystrickaya.ru/zayavlenie-igorya-shuvalova-o-tom-chto-chinovniki-zasedayushie-v-sovetah-direktorov-goskompanij-dolzhni-ustupit-mesto-nechinovnikam-vizvalo-nemalij-entuziazm.html
  • crib.bystrickaya.ru/izderzhki-predpriyatiya-v-kratkosrochnom-i-dolgosrochnom-periode-chast-2.html
  • college.bystrickaya.ru/144-prognozirovanie-na-osnove-krivih-rosta-posobie-podgotovleno-kollektivom-prepodavatelej-kafedri-teorii.html
  • notebook.bystrickaya.ru/kalendarno-tematicheskoe-planirovanie-na-uchebnij-god-20092010-fizika7-klassperishkin-a-v-fizika-7-kl.html
  • bukva.bystrickaya.ru/socialnij-status-semi-obshih-rekomendacij-po-podgotovke-publichnih-dokladov-regionalnih-municipalnih-organov.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/postanovlenie-soveta-ministrov-respubliki-belarus.html
  • notebook.bystrickaya.ru/ii-kezen-badarlamasi-26-nauriz-2015zh.html
  • literature.bystrickaya.ru/byulleten-serii-ekologiya-ekonomika-bezopasnost-30-avtomatizirovannaya-sistema-monitoringa-vzveshennih-veshestv-v-atmosfernom-vozduhe.html
  • thescience.bystrickaya.ru/klubok-zmej-kniga-predstavlyaet-soboj-zapis-faktov-sobitij-vospominanij-i-razmishlenij-naveyannih-rabotoj-v-chernobilskoj.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-5-prolog.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/mezhdunarodnoe-sotrudnichestvo-regionov-evropejskogo-severa-s-zarubezhnimi-gosudarstvami-regiona-barencevo-morya.html
  • uchit.bystrickaya.ru/trebovaniya-k-urovnyu-podgotovki-vipusknikov-trebovaniya-k-urovnyu-podgotovki-po-matematike-vipusknikov-starshej-shkoli-virazheniya-i-ih-preobrazovaniya.html
  • assessments.bystrickaya.ru/doklad-zdorovesberegayushie-tehnologii-v-nachalnoj-shkole.html
  • credit.bystrickaya.ru/otkritie-profilnie-shkoli-informacionnie-tehnologii-v-profilnom-obuchenii.html
  • grade.bystrickaya.ru/novoe-gosudarstvo-izrail-vizhivet-stranica-9.html
  • control.bystrickaya.ru/doklad-osnovnie-dostizheniya-medicinskoj-nauki-2009-goda-stranica-13.html
  • testyi.bystrickaya.ru/bektld-kegoc-a-direktorlar-keesn.html
  • letter.bystrickaya.ru/metodika-sostavleniya-otcheta-o-dvizhenii-denezhnih-sredstv.html
  • composition.bystrickaya.ru/podsoedinenie-ustrojstv-hdmi-razemi-hdmi-ustrojstvo-radiopriemnoe-marantz-s-r50-04sr6004-rukovodstvo-po-ekspluatacii.html
  • assessments.bystrickaya.ru/doklad-amurstat-b2009-153s.html
  • uchit.bystrickaya.ru/spravochnoe-posobie-k-snip-23-01-99-udk-69-551-58035-stranica-10.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/programma-s-izucheniem-anglijskogo-yazika-i-prozhivaniem-s-ekskursiyami-vstoimost-2-h-nedelnoj-programmi-vklyucheno-40-urokov.html
  • letter.bystrickaya.ru/moskva-sankt-peterburg-nizhnij-novgorod-voronezh-rostov-na-donu-ekaterinburg-samara-novosibirsk-kiev-harkov-minsk-stranica-8.html
  • doklad.bystrickaya.ru/v-razdele-v3-reinkarnaciya-idei-sada-v-postsimvolistskuyu-epohu-sad-v-russkoj-poezii-hh-veka-fenomen-kulturnoj-pamyati.html
  • control.bystrickaya.ru/cvekla-kartofel-morkov-ogurci-marinovannie-ogurci-svezhie-goroshek-konservirovannij-maslo-rastitelnoe.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/zapove-d-stranica-34.html
  • literatura.bystrickaya.ru/s-vvedeniem-krepostnichestva-na-pravoberezhe-naselenie-nachalo-ubegat-ottuda-na-levoberezhe.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/programma-dopolnitelnogo-professionalnogo-obrazovaniya-po-napravleniyu.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/princip-ekvivalentnosti-i-zakoni-sohraneniya.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-6-lechenie-vegetososudistoj-distonii-andrej-kurpatov-sredstvo-ot-vegetososudistoj-distonii-predislovie.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-disciplini-obshaya-teoriya-izmerenij-specialnost-072000-standartizaciya-i-sertifikaciya.html
  • thescience.bystrickaya.ru/hristianskij-spravochnik-po-apologetike-stranica-19.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.